Соавторы" дубненской идентичности
«Закладывались новые Лаборатории, продолжался нетривиальный переход к международному сотрудничеству. Гадкий утёнок Атомного проекта превращался в прекрасного лебедя. Молодые физики из Восточной Европы привезли с собой твист, а их жёны стали законодательницами мод, и уже как-то неловко стало ходить в шароварах» (А. Расторгуев, «Исторический минимум дубненского гида»).
«Дубна того времени превратилась в некую Мекку для столичных интеллектуалов. Попасть для них в наш город представлялось особой честью, знаком общественного признания… Это было поводом для определенного снобизма. Не требовалось особых усилий, чтобы пригласить на творческую встречу какую-либо знаменитость, в Дубне перебывали популярные писатели и поэты, политические обозреватели, артисты, музыканты, редакции известных газет и журналов. Почти каждая неделя была отмечена каким-либо значимым культурным событием» (В. Щеголев, «В былое сквозь думы»).
Краткая эпоха институтской Дубны как культурной столицы «оттепели» и «застоя» — это история эксперимента, где наука и искусство, рацио и эмоция, встретившись не умозрительно, а вживую на берегу Волги, создали сложную интеллектуальную среду, доказывающую, что прогресс рождается на стыке просвещения и человеческой открытости. Получился уникальный кейс урбанистической и культурной антропологии. Город, возникший как засекреченный научно-производственный центр в рамках советского атомного проекта, в период «оттепели» трансформировался в пространство интенсивного международного сотрудничества и культурного обмена.
«Сформировалась современная Дубна: раскинувшийся на обоих берегах Волги город с очень сложной и необычной историей — не только современной, но и древней. На его территории, в устье реки Дубны, в 1132–1134 гг. владимиро-суздальским князем Юрием Долгоруким был заложен город-крепость Дубна, исторический предшественник современного наукограда» (Ф. Н. Петров, канд. философских наук, «Культурный ландшафт как „тень общества“: на примере города Дубны Московской области» — «Наследие Дубна»).
Музейная фантазия-реконструкция. Музей археологии и краеведения г. Дубны, 2012 год (изображение взято из открытых источников).
Преобразование ландшафта началось в 1937 году — вышел приказ Мосволгостроя «О сооружении 15-метровых гранитных монументов Ленина и Сталина». Летом 1938-го отделка была закончена. Их автор — один из главных ваятелей «монументальной пропаганды» С. Д. Меркуров.
Памятник Сталину демонтирован в 1962 году, но не совсем, останки напоминают о неушедшей эпохе. как и призрачные "тачечник", и "ржанье лошадей" — да-да, так гласят городские легенды, а это всегда подлинная правда.
«…И тут его как током ударило — тележка! Такая ржавая и разбитая, она непременно должна была скрипеть и дребезжать, подпрыгивая на кочках. В лесу же стояла абсолютная тишина. Озадаченный профессор обернулся и увидел, как в пяти метрах от него фигура недавнего прохожего превращается в туманную дымку и исчезает… Таинственного путника нигде не было, хотя тропа просматривалась на пару сотен метров. Словно растворился в воздухе вместе с тележкой! Вернувшись домой, мужчина долго не мог заснуть, анализируя увиденное, а к утру пришёл к выводу, что рабочий был очень похож на заключённого Дмитровлага — одного из тех мучеников, чьими руками был прокопан канал имени Москвы» (
«В то же время далеко не все элементы культурного ландшафта представляют собой косвенные результаты „самотрансценденции“ человека и общества» (Ф. Н. Петров, канд. философских наук, «Культурный ландшафт как „тень общества“: на примере города Дубны Московской области» — «Наследие Дубна»).
«Фундаментальная наука стала той ценностью, на „отражении“ которой в природном ландшафте возникла институтская часть Дубны — город физиков, работающих над изучением свойств материи и синтезом новых химических элементов, — над раскрытием предельных оснований материального бытия окружающего мира. При этом первая научно-техническая установка, вокруг которой формировалась научная Дубна — протонный ускоритель синхроциклотрон, начал сооружаться в 1946 году в рамках проекта создания ядерного оружия, и только позднее оказался в системе международной фундаментальной науки. И этот ускоритель, и следующий — синхрофазотрон, были построены, главным образом, руками заключённых — только их уже никто не пытался публично „перековывать“ и отпускать на свободу после завершения строительства, это была уже другая эпоха — хотя со времени строительства канала прошло чуть больше десяти лет» (Ф. Н. Петров, канд. философских наук, «Культурный ландшафт как „тень общества“: на примере города Дубны Московской области» — «Наследие Дубна»).
О тех временах напомнила и недавняя премьера на сцене ДК "Мир": "«ОБЪЕКТ М». Хроники. Спектакль посвящается 70-летию ОИЯИ. Автор Виктор Калитвянский. Режиссер Юлиана Кукарникова. Театр-Лаборатория КВАДРАТ".
Эрнст Неизвестный, погостив в Дубне, разработал проект «Площадь мысли». Местоположением композиции автор полагал сделать Новосибирск или Дубну.
Модель была выполнена в гипсе, в проекте — бетон, алюминий, пластик, стекло, светящиеся краски, электрооборудование.
«Проект „Площади мысли“ обсуждали с Келдышем, Капицей, Семёновым, Ландау — где бы поместить его, у какого-либо из академических институтов. Курчатов поддержал эту идею. Министерство культуры решает отлить модель в бронзе. Потом уже увеличивать и так далее. Увезли в скульптурный комбинат, а там разбили молотками. Многофигурная композиция. Семь лет работы» (из интервью Э. Неизвестного).
«Этот городок — институтская часть современной Дубны — стал одним из самых интересных примеров советских и российских населённых пунктов, созданных для комфортного проживания людей, работающих над решением чрезвычайно важных проблем, отражающих верхний уровень общественных ценностей. Наверное, он потому до сих пор остаётся столь прекрасным, что у значительной части людей, для которых его строили, которые жили и до сих пор живут в нём, есть в жизни настоящий смысл, превышающий все повседневные смыслики нашей жизни — участие в поиске ответа на предельные вопросы об устройстве нашего мира» (Ф. Н. Петров, канд. философских наук, «Культурный ландшафт как „тень общества“: на примере города Дубны Московской области» — «Наследие Дубна»).
В 1961 году опубликован "Моральный кодекс строителя коммунизма", и героизм в борьбе с врагами народа перестал быть главной темой — СМИ заговорили о научном прогрессе и созидании. В художественном фильме, снимавшемся в ОИЯИ («Девять дней одного года», 1962, режиссер Михаил Ромм), прототипами героев-физиков Гусева и Куликова стали реальные учёные. Научный поиск представлен как героический, почти экзистенциальный акт.
«Вопрос в пользу физики был решён потому, что термоядерная физика есть важнейшее явление XX века. Термоядерная лаборатория сама по себе представляет невиданный аттракцион. Если бы мы могли её снять в полном объёме (а это было невозможно, потому что такое ещё нельзя было снимать в то время), то это был бы аттракцион в высшей степени сильный сам по себе. Потому что в середину лаборатории просто входит поезд — несколько платформ и паровоз — и огромные краны снимают детали научных приборов. И мы, которые представляли себе по старинке, что исследовательский прибор есть нечто состоящее из колб где-то на столе, были потрясены, когда увидели маленький экспериментальный котелок высотой в двухэтажный дом. Самый характер этой профессии — оторванный от мира городок, в котором живут герои, термоядерные лаборатории, закрывающиеся стальные двери, возможность облучения, таинственная смерть — всё это материал новый и своего рода аттракцион» (М. Ромм).
«Тогда было модно ставить фильмы и писать романы о физиках. Первыми были Михаил Ромм и Даниил Гранин (фильм „Весна“ 1947 года можно в расчёт не брать). Ромму писал Храбровицкий, и как это часто случается у сценаристов, остался за спиной режиссёра. Гранин писал сам, и получилось лучше, всё-таки у него техническое образование. Отдельные сцены „Девяти дней одного года“ снимались в Дубне. Когда Евстигнеев, вперив взгляд в застеклённую амбразуру, кричит: „Нейтроны!“ — он смотрит в вакуумную камеру ускорителя тяжёлых ионов в Лаборатории ядерных реакций. Сцена на танцплощадке снималась за Домом культуры; посмотреть собралось пол-Дубны одной молодёжи. Съёмки были в августе 1961-го, а к концу года фильм уже вышел на экраны и собирал полные залы» (А. Расторгуев, «Дубна 60-х: полдень, XX век»).
«„Девять дней одного года“ (1962). Это был мощный прорыв интеллектуализма в советское кино. Настолько мощный, насколько вообще было возможно ворваться в искусство с совершенно новыми задачами менее чем через десять лет после смерти Сталина. На смену революционной, рабоче-крестьянской и военно-героической проблематике пришла проблематика интеллигентская: от поиска смысла жизни до поиска образа жизни. Герои фильма готовы отдать жизнь ради великого научного открытия, но при этом живут не по-советски, а, скорее, по-западному. Аккуратные коттеджи в маленьком наукограде, персональные машины, огромный научный комплекс, так не похожий на советский завод или колхоз, где раньше кинематографисты героизировали сталинскую эпоху…» (Д. Травин, «Как мы жили в СССР», с. 173).
«Полгода спустя в продаже появился и тут же был раскуплен роман Гранина «Иду на грозу». В 1965 году его экранизировали. Роль одного из главных героев, Олега Тулина, сыграл Василий Лановой, но думаю, что молодой (тогда) дубненский теоретик Владимир Кадышевский представил бы советскую физику на экране не хуже» (Расторгуев А.А., "Дубна 60-х полдень, хх век").
Этот фильм стал ключевой лентой, сформировавшей образ «романтика от науки». Хотя съёмки велись не в Дубне, типаж героя — молодого, дерзкого физика-экспериментатора — был списан с дубненских младших научных сотрудников.
Пафосно, но не без романтики об ОИЯИ рассказали в документальных лентах: "Объединенный институт ядерных исследований" (авторы сценария: Г. Парамонов, Д. Антонов; главные консультанты: Д.И. Блохинцев, В.И. Векслер, В.П. Джелепов; режиссеры: Д. Антонов, Д. Боголепов. Моснаучфильм, 1958 год); "Дубна – город дружбы ученых" (сценарий М. Лебеденко, режиссер И. Жуковская. Центральная ордена Красного знамени студия документальных фильмов. Москва – 1966); «Дубна, Объединенный институт ядерных исследований, 1971» (режиссер Л. Махнач, сценарий Л. Лебеденко).
«В 1966–1967 годах мне и Лилиан было предложено играть самих себя в фильме вместе с Борисом Степановичем Негановым и его женой. Фильм был предназначен для показа на всемирной выставке в Монреале в 1967 году. Сценарий касался нашего сотрудничества в области поляризованных мишеней и спиновой физики. Одна часть снималась в ресторане гостиницы „Дубна“, где четыре главных „актёра“ празднуют вместе Новый год, другие съёмки происходили или у нас, или у Негановых. Фильм нам показали в Доме учёных и утверждали, что он будет показан на выставке» (Ф. Легар, «Сказки о золотой клетке»).
«В 1968 году вышел документальный фильм о замечательном физике Дубны Б. С. Неганове, совершившем революцию в криогенной технике. …Физики стали героями десятилетия. О них писали книги, ставили фильмы: „Девять дней одного года“, „Иду на грозу“, „Улица Ньютона, 1“, „104 страницы про любовь“» (А. Расторгуев).
В кинематографическом дискурсе учёный, особенно ядерщик, предстаёт как умный, бесстрашный, независимый субъект — типаж, скалькированный с дубненцев. Фильм «Ещё раз про любовь» (1968, реж. Георгий Натансон) представляет физика не как героя труда, а как загадочного, «не от мира сего» романтика, чья работа окутана опасными секретами. Прототип искали именно в ОИЯИ, что свидетельствует о закреплении за Дубной этого образа.
«Позже Натансон снял фильм по сценарию Э. Радзинского „Ещё раз про любовь“ с участием Татьяны Дорониной и Александра Лазарева, в котором Он — загадочный физик, которого поджидает какая-то таинственная опасность в предстоящем эксперименте, а Она — простая стюардесса… Задумав эту сентиментальную историю, Натансон и Лазарев приехали в Дубну в поисках прототипа своего героя. Почему-то им рекомендовали меня» (В. Щеголев, «В былое сквозь думы»).
Недавно Музей истории науки и техники ОИЯИ представил фильм «Физики-1966», выкупленный из забвения: «Этот фильм — впечатление от короткой встречи с небольшой группой учёных одной из лабораторий Объединённого института ядерных исследований в подмосковном городе Дубне» (текст с экрана). Поэтика фильма — но не проблематика — напоминает о ленте М. Хуциева «Июльский дождь» (прямо Дубну не упоминающей), который обычно вспоминают парой с более «оттепельной» «Заставой Ильича» — сам Хуциев иногда называл их дилогией.
«И вот впервые за много-много лет мы <Евгений Евтушенко, Андрей Вознесенский, Роберт Рождественский и Булат Окуджава> собрались вместе в Переделкине и смотрели на видео чудом уцелевший эпизод из хуциевского фильма „Застава Ильича“, когда-то вырезанный, где мы в 1962 году читаем стихи в Политехническом. Я смотрел на эти кадры, и, ей-богу, мне захотелось плакать…» (Е. Евтушенко, интервью, «Огонёк», 1987).
«Это крах веры, о котором нельзя было сказать открыто. Он — фигура умолчания. „Застава“ заполнена знаками коммунистического идеала, воскрешение которого было ставкой оттепели: знаменитый пролог с красноармейцами, смена караула у Мавзолея, страстный монолог про святость песни „Интернационал“, „Сентиментальный марш“ Окуджавы. Во второй картине дилогии всего этого просто нет, революция исчезает без следа. Это полное отсутствие идеологии заставляло многих видеть в „Июльском дожде“ фильм абсолютно европейский, избавленный от пут официоза ради чистой человечности. На деле здесь не освобождение, а утрата» (И. Гулин, «Крах среди ясного неба»).
«Гайдай Советского Союза» внёс в модный нарратив свою лепту. Студенты, сдающие экзамен по физике в фильме «Операция „Ы“ — Наваждение», незабываемы: «Профессор, конечно, лопух, но аппаратура при нём, при нём!.. Как слышно?!..»
Дух интернационального научного братства и образ «безумного гения» прослеживаются в более поздних репрезентациях, вплоть до сериала «Теория Большого взрыва», где пафос Big Bang и жизнь социально неловких учёных являются прямыми наследниками культа шестидесятых. В комиксах и мультфильмах образ «учёного-физика» с бородой и в свитере используется как узнаваемый типаж — умный, немного рассеянный, ну очень добрый.
«Цвет нации божественно оброс…»
«В культурном ландшафте Дубны присутствует и искусство как одна из основных ценностей человеческой культуры: в красоте архитектурных решений не только старых, но многих современных домов; в зданиях и деятельности Детской музыкальной школы, Хоровой школы, Детской художественной школы; в мемориалах и памятниках, художественных выставках и регулярных музыкальных фестивалях. Искусство присутствует, — но существенно большую роль играет наука, чьи проявления в городском ландшафте тоже свидетельствуют, как правило, о стремлении к красоте, свойственном всей человеческой культуре» (Ф. Петров).
Дубна творилась осознанно, слой за слоем. Всех, кто «добавил себя» и свой талант в мир ОИЯИ, поделившись с городом особенным даром, перечислить невозможно. Что-то бесценное привнёс в культурный ландшафт Дубны каждый из её гостей, насыщая его и обогащая.
Побывали с беседами и разговорами редакции журналов «Международная жизнь», «Техника — молодёжи», «Знание — сила», «Авиация и космонавтика». Издательство «Молодая гвардия». ТАСС. Газета «Правда» (В. Овчинников). Журнал «Новый мир» (Сергей Залыгин), который считался тогда оплотом свободомыслия. «Комсомольская правда» (Я. Голованов). КВН, ЧГК, Юрий Гагарин, космонавты П. и М. Попович, врач-космонавт Б. Егоров, Алексей Леонов, Виталий Севастьянов…
На Дубну имел большие надежды Генрих Альтшуллер (Генрих Альтов) — писатель-фантаст и изобретатель, прибывший в ОИЯИ с авторскими проектами ТРИЗ-ТРТС (теории решения изобретательских задач — теории развития технических систем) и ТРТЛ (теории сильного мышления, «преобразователь человека в личность»).
Работал «университет без стен» — Всесоюзное общество «Знание», сокращая разрыв между академической наукой и жизнью, что выполняли и другие "специально обученные люди".
Дубненское пространство гармонизировали музыкой: Людмила Зыкина, Джордже Марьянович из Югославии. Симфонический оркестр Московской филармонии. А. Долуханян. Л. Утёсов, В. П. Соловьёв-Седой и композитор М. Ножкин. В. Крайнев, Эмиль Гилельс, Алексей Кузнецов, Ю. Башмет, «Джаз и физики», Ю. Милютин. Вера Васильевна Горностаева, профессор Московской консерватории, 40 лет проводила Камерные симфонические вечера в Доме учёных.
Скрипачи Большого театра и Ю. Риентович. Елена Камбурова пела на «нездешних вечерах». На вечерок заглянул Юрий Энтин, и его фестиваль длился год. Берлинская опера. Новая опера. Композитор Е. Крылатов. Дмитрий Башкиров, Ирина Масленникова, в будущем народный артист СССР Иосиф Кобзон.
Владимир Спиваков.
Георгий Гаранян. Даниил Крамер, Денис Мацуев. Евгений Клячкин, et cetera, et cetera.
Татьяна и Сергей Никитины и многие другие вот из таких сборников.
«Долго ничего не было известно о том, приезжал ли в Дубну Булат Окуджава. Оказалось, что приезжал. Е. Г. Горская помнит один из вечеров в Доме культуры „Мир“. Судя по автографу в её книге, вечер состоялся 22 декабря 1964 года. …Окуджава давал концерт во Дворце культуры „Октябрь“ и в 80-е годы» (Л. Орелович).
Институтскую жизнь обогащали зрелищами — на гастроли заинтригованные слухами и медиа актёры и режиссёры приезжали охотно, привозили спектакли и премьеры. Побывали редакторы журнала «Советский экран» с Л. Хитяевой и Т. Самойловой. Аркадий Райкин и его Театр миниатюр, МХАТ имени М. Горького, С. Образцов и Московский театр кукол. С творческой встречи с Д. Б. Кабалевским начал работать музыкальный лекторий для детей. Театр имени Вахтангова (В. Шалевич). Театр имени Ленинского комсомола (И. Чурикова). Театр имени Ермоловой (В. Андреев). Балет театра Станиславского и Немировича-Данченко с Виолеттой Бовт. «Современник» (Г. Волчек и Марина Неёлова). МХАТ (С. Любшин и А. Вертинская). И. Моисеев. Балерина Киевского театра А. А. Орлова, ученица А. Вагановой, художественно руководила детской балетной студией «Фантазия».
А после спектаклей публика во дворах хрущёвок на спортивных площадках устраивала свой театр: как на Таганке — в форме репетиций. На футбольные ворота вешали — или не вешали — «занавес», и начиналось: "Здравствуй, Бим!" — "Здравствуй, Бом!".
Хоровая студия «Пионерия» под руководством Г. Струве вдохновила многих — и Дубна стала поющим городом. Послушав Л. Когана, мальчики и девочки записывались в музыкальную школу — играть на скрипке у Ирины Львовны Оганесян, на фортепиано — к Ирине Николаевне Захаровой или к Галине Ивановне Рухадзе.
«В 1979 году в Дубну приехал Андрей Тарковский. Тогда проводились ежегодные кинофестивали стран-участниц. Каждая страна представляла фильм, ещё не шедший в широком прокате. Тарковский должен был представлять свой последний фильм „Зеркало“. Однако в последний момент вмешалась местная партийная власть, и вместо „Зеркала“ привезли „Андрей Рублёв“. Что происходило за сценой, видели немногие. Выходит Андрей Арсеньевич на сцену и очень издалека начинает говорить о том, как неловко ему представлять просвещённой публике фильм 15-летней давности. То есть выдавать за новое то, что было сделано в середине 60-х. Как будто чувствует себя виноватым. Хотя ни в чём он не виноват. Оправдывается, хотя его никто не винит. И так он оправдывается, оправдывается, и у просвещённой публики, сидящей в зале, складывается впечатление, что на самом деле это она виновата в том, что Тарковский вынужден представлять фильм 13-летней давности. И от этого общее чувство неловкости только нарастает, дистанция между художником и публикой увеличивается, и даже появляется холодок отчуждения. Видно, что человек встал в позу и не хочет из неё выходить. Точнее, хочет, но не может, потому что не знает как.
И тут на помощь пришёл случай. Из зала передали записку, Тарковский пробежал её глазами и зачитал вслух: „Как вы относитесь к словам Ленина о том, что искусство принадлежит народу?“ В зале сразу установилась уважительная тишина. Вопрос попал в точку. Как раз к словам Тарковского о том, что его фильмы — это произведения искусства, а не товары повседневного спроса, и нет ничего удивительного в том, что его фильмы кто-то не понимает.
Как оживились ответственные работники!
Тарковский сказал:
— Я согласен с тем, что искусство принадлежит народу. Но именно народу, а не тем, кто выдаёт свои интересы за интересы народа.
И всё! Как будто не было холодка отчуждения, как будто вернулась Дубна 60-х, которую мы потеряли, и уже не имело значения, что фильму уже 15 лет, и самих этих лет как будто не было, и когда погас свет, мы, сидевшие в зале, смотрели „Андрея Рублёва“ как в первый раз» (А. Расторгуев, «Дубна 60-х: полдень, XX век»).
«На худсовете „Мосфильма“ я слушала, как объясняли Тарковскому, какой неправильный фильм „Зеркало“ он сделал. Из всего худсовета лишь один режиссёр Л. Арнштам защитил картину: „Не понимаю, что здесь происходит, что непонятно в фильме…“. Андрей Арсеньевич сидел, не отвечая ни на один выпад. И я подумала: какая нечеловеческая выдержка. Нет! Не бывает нечеловеческой выдержки у человека, особенно у такого сверхчувствительного и сверхталантливого, как он. Это было похоже на убийство, где и палачи, и жертва знали, что происходит» (М. Терехова, из сборника воспоминаний «О Тарковском»).
Приезжали с беседами Анатолий Папанов, Василий Лановой, ансамбль И. Моисеева, Сергей Юрский.
Кинорежиссёры Кшиштоф Занусси, Михаил Ромм, Георгий Натансон, Г. Л. Рошаль, И. Поплавская.
Константин Райкин с моноспектаклями.
Провёл психологические опыты эстрадный телепат и визионер В. Мессинг.
Выступал на дубненской сцене Р. Быков («Серые волки»). Московский областной театр драмы (А. Тарасова). Состоялась премьера фильма «Гараж» (Э. Рязанов и В. Гафт). А. Баталов (премьера «Москва слезам не верит»). А. Иншаков с премьерой снятого в Дубне фильма «Крестоносец». Московский театр-студия О. Табакова («Табакерка»). М. Эсанбаев. Татьяна Доронина, Александр Лазарев, Инна Чурикова, Марк Захаров, Олег Табаков, Ф. Хитрук, Галина Волчек, Эльдар Рязанов… И не только они.
ОИЯИ украшали искусством классическим и актуальным. Китайская живопись Гохуа. Лев Кербель, Савва Бродский, Луис Ортега. Выставка работ Николая и Святослава Рерихов, фотографий космонавта Ю. Батурина и картин космонавта А. А. Леонова. Присылал лекторов Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина. Приезжал Дж. Метлок с выставкой фоторабот Регины Метлок… Появились стела «Мирный атом» А. Кузнецова, болгарский квартал. Щедрый дар Надежды Леже случайно попал в Дубну, и с тех пор мозаики в городе множатся.
Гостили популярные спортсмены: например, яркие атлеты.
В Дом учёных приезжали шахматисты — М. Ботвинник, Т. Петросян, Б. Спасский, Ю. Авербах, П. Керес, С. Флор, Давид Бронштейн, Михаил Таль, Василий Смыслов, Анатолий Карпов, Нона Гаприндашвили…
На сеансах одновременной игры гроссмейстеры, бывало, проигрывали нашим.
