Владимир Высоцкий в Дубне
«Это почти детективная история: сколько раз и когда он приезжал в наш город. Существуют разные версии на этот счет» (Л. Орелович).
Это не история концертов — просто напомним главное: как голос целого поколения искал и нашел в ОИЯИ редкую в ту эпоху атмосферу — доверия, свободы и непринужденности. Дубна стала для Высоцкого не очередной точкой на гастрольной карте, а особым местом силы, где его песни, еще не ставшие всесоюзным достоянием, слушали как откровение.
Дебют: среди художников и «яйцеголовых»
Всё началось не с официального концерта, а с полулегального вечера современного искусства, который чуть не сорвался. Летом 1963 (или 1964?) года, в День молодёжи, дубненские физики-энтузиасты решили устроить смелый эксперимент: выставку картин московских художников-нонконформистов и одновременным чтением стихов молодыми авторами.
«Летом 1963 года П. Вегин вместе с журналистом из "Недели" В. Шацковым по просьбе молодых учёных Дубны занимался организацией интересного дела: было намечено устроить выставку картин современной живописи и чтение стихов на их фоне» (М. Цыбульский).
Именно там, среди картин, снятых со стен, впервые перед дубненской публикой выступил молодой Владимир Высоцкий. Он пел в компании Игоря Кохановского, Юлия Кима, Юрия Визбора. «Высоцкий выступал первым, он "завёл" зал, покорил его», — вспоминал организатор Петр Вегин. После официальной части было продолжение в коттедже до утра — в той самой «дружеской атмосфера за столом», которую Высоцкий потом всю жизнь воссоздавал на большой сцене.
«Кого только не было! – говорил мне П. Вегин. – Кроме Володи и Игоря Кохановского… были Ким и Визбор. Из молодых поэтов были почти все, только Евтушенко и Вознесенского, задравших нос до высоты Кремлёвских звёзд, мы не пригласили. Из художников были Жутовский, Янкилевский, Юра Соболев, Эрнст Неизвестный и другие. Картины, однако, провисели всего час. Абстракционизма дубненский партком перенести не мог. А вот вечер поэзии состоялся. Высоцкий выступал первым, он "завёл" зал, покорил его. Все остальные тоже выступили хорошо, нас не отпускали часа три. Потом он пел ещё – уже ночью, в чьём-то коттедже, где мы оставались до утра. Там пели, читали стихи и прозу все, кто не вернулся в Москву вечерним поездом. Но больше других мне запомнился Володя» (М. Цыбульский).
«Другой ветеран ОИЯИ Антон Володько припомнил, что в тот День советской молодёжи (опять та же дата! –М.Ц.) концертов было даже не один, а два: сначала в Доме учёных, а потом в Доме культуры "Мир»" (М. Ц.).
Прозаические зарисовки Ю. Визбора об этом событии – с этой встречи началась их дружба с Высоцким – можно найти в сети.
«Вряд ли город Дубна слышал песни в строю. Впрочем, город этот строили не то заключенные, не то пленные немцы. Может быть, они что-то нестройно выкрикивали из репертуара, утвержденного лагерным начальством. Теперь другое время. Теперь пленных немцев нет. И нам свободно и радостно. Может, потому, что сегодня первый летний день и он - "совершенно случайно" - оказался воскресеньем. Может, потому, что мы обгорели на солнце и на пляже познакомились с двумя девушками, которые выдавали себя за артисток закрытого (только для ответработников и заграницы) цирка. Может, потому, что нет пленных немцев. Может, потому, что мы все шли в гости к академику, а академики, как известно, получают большие деньги, и тот академик, к которому мы шли, возможно (но не обязательно), покормит нас обедом. Может, потому, что все мы были без жен и могли дурачиться сколько нам вздумается.
Я сказал: "Ну-ка, ласточки, давайте прибавим шаг, потому что академик ждет до пяти, а сейчас четыре!"
Да и чего только я в своей жизни не пел! Но здесь, в Дубне, где физики стонут от физики и интриг, в Дубне, возведенной графоманами в жанр гениальности, в Дубне, куда талдомские крестьяне приезжают за штапелем и сыром «Виола», мы почему-то выстроились в «колонну по одному» и пошли, печатая шаг. Горячая волна единства охватила нас, и Аркан, первый из нас почувствовавший это, голосом Левитана крикнул на всю улицу:
– Работают все гастрономические магазины Советского Союза!!
Мы шли строем. Мы шли в ногу. Каждый из нас был когда-то солдатом. И все мы были солдаты. А может, генералы. Правда, генералы не ходят строем.
На Волге шел «Большой праздник молодежи в честь Дня молодежи». Там лежали юные красавицы, размышляя о проходящих мужчинах. Там на воде, усыпанной головами купающихся, гордо восседали в бензиновых парах великие владельцы дюралевых лодок «казанка» и моторов «Москва». Там, в километре от огромного круга, где разъяренные элементарные частицы носились, как «мотогонки по вертикальной стене», по воде плыли баржи, издали похожие на авианосцы, бегали по песку голые дети, перепоясанные спасательными кругами, крокодилами, играли в преферанс приезжие поэты, а их случайные подруги лежали рядышком на солнце, закрыв носы кусками из вчерашней «Литературки». Но нас это мало трогало. Мы там уже были. Мы поняли существо этого мира, и теперь идем совсем далеко от него, идем в строю, шагаем в ногу, будто мы и в самом деле молоды. Как солдаты. Как елочки на могилах. По горячему асфальту стучат босоножки, венгерские туфли на нейлоне, восточногерманские замшевые» (Ю. Визбор, "На срок службы не влияет. ПРОЛОГ").
Осенью 1965-го состоялся уже более формальный, но не менее значимый визит. В Доме учёных Высоцкий выступил на одной сцене с Беллой Ахмадулиной и Андреем Вознесенским. Именно Вознесенский, уже звезда, представил тогда ещё мало кому известного Высоцкого дубненской публике.
«Высоцкий не любил, когда его выступления называли концертами. Это были встречи со зрителями, построенные или на монологе или на диалоге, когда он отвечал на многочисленные записки. И каждая встреча – импровизация. Все зависело от настроения зала, от того, получался ли сразу контакт или попадался очень трудный зал, который надо долго «расшевеливать» (А. Демидова, «Владимир Высоцкий: каким помню и люблю», с. 226).
Формат: от квартирника до переполненных залов
К концу 1960-х Высоцкий уже признан в Москве, но слава Владимира Семеновича ещё не всесоюзна: его выступления в Дубне фиксируют переход от камерности к массовому признанию.
Ноябрь 1967-го, ДК «Мир». Он начинает с характерной самоиронии: «Обычно все приезжающие рассказывают, что они больны. И я тоже... буду сегодня хрипеть больше». Несмотря на хрипоту, он отыграл 25 песен, завоевав зал.
Январь 1968-го, ДК ОИЯИ: ни одной записи с того вечера не сохранилось. Концерт, о котором почти не было свидетельств, пока Любовь Орелович не собрала воспоминания. Зал был битком: «Народ висел гроздями на балконах, сидел на ступеньках... в основном, с магнитофонами».
Осень 1968-го, тайный квартирник. Поздно вечером Высоцкий позвонил гостившему в Дубне Вознесенскому и сказал: «Соскучился, еду». В гостинице принять его не могли из-за строгого режима. По цепочке знакомых поэтов приютила семья И. Кухтиной. Два часа он пел для узкого круга, включая новую, ещё никому не известную «Охоту на волков». Соседи, услышав живой голос, не стали жаловаться — Высоцкого в те времена любили все.
Февраль 1970-го, ДК «Октябрь»: ещё один мощный сольник, подтверждающий его статус главного барда интеллектуальной аудитории.
«Лекции» Высоцкого
Февраль 1976-го. Официально — лекция «Музыка и поэзия в театре и кино». Фактически — два полноценных концерта 22 января и 10 февраля в ДК «Мир» и «Октябрь». В 1970-е, когда концерты Высоцкого часто оказывались под запретом, он выступал под легальными «крышами» — как лектор общества «Знание» или от общества книголюбов.
Именно тогда, отвечая на записку о запрещённом спектакле «Берегите ваши лица», он сказал: «Если спектакль был прекрасен, а его снимают... то явно не из-за каприза главного режиссёра». «Забылись уже те времена, и слава Богу, что забылись».
Февраль 1979-го, последний визит: четыре концерта за два дня (10-11 февраля). Организатор Жанна Булега вспоминала, как он сильно задерживался, и были сомнения, состоится ли выступление. Он вышел на сцену в сложном душевном состоянии, был резковат со зрителями, говорил о неприятной пародии Хазанова. Но, как настоящий профессионал, отыграл все четыре полуторачасовых концерта на высочайшем уровне. Договорились о следующем звонке для организации новых встреч. Этому звонку не суждено было состояться.
Послежизнь
Сегодня история общения ОИЯИ с Владимиром Семеновичем запечатлена: аллея его имени, мемориальная доска на ДК «Мир», памятник работы скульптора Олега Яновского (2007), «Арт-кафе Высоцкий», воссоздающее вайб эпохи. И в 2024 году Театр на Таганке вернулся в Дубну со спектаклем на стихи Высоцкого «Беги, Алиса, беги».
«Я старался через все залы протащить вот то настроение, которое у меня было когда-то с моими друзьями за столом — настроение доверия, раскованности, свободы... Если эту атмосферу удаётся установить в зале — моя миссия выполнена» (В. Высоцкий).
В Дубне ему это удавалось снова и снова. Он пел для сообщества — ученых, инженеров, студентов, — которое ценило подлинность. Это был диалог на равных, и в нём — ключ к пониманию феномена Высоцкого.
«Говорят, у каждого времени, а это, по-моему, значит – каждые 15-20 лет – есть певец, который поет арию большинства. Высоцкий был таким певцом» (Алла Демидова, «Владимир Высоцкий: каким помню и люблю», с. 104).
В коллекции редких книг Блохинка хранит издания с дарственными надписями гостей, навещающих нас из той прекрасной эпохи. Некоторые представлены на выставке, взгляните, и их можно полистать.
Аннинский Л. Распад ядра. Издание недавнее, но тексты из тех самых древних времен.
Поэтесса Нина Краснова, будучи гостьей Блохинки, надписала для читателей четыре сборника своих стихов о тех самых людях, сочиненных в то самое время, однако изданы они много позже событий.
Мессерер Б. «Промельк Беллы». Мемуар, подписанный автором на презентации книги в ЦДХ.
А. Абросимов написал воспоминания в контексте времени и поделился ими с Блохинкой.
Эренбург И. Первое издание «Оттепели». Название мгновенно стало нарицательным как в СССР, так и за его пределами. Эренбург не был нашим гостем, насколько известно. Просто один из главных текстов эпохи, сделавшей ОИЯИ.
