Годичное кольцо 2006: 20 лет тому назад
2006-й — год, когда в ОИЯИ учёные праздновали «50 лет расщепления всего на свете», кроме, возможно, смысла жизни, а Виктор Пелевин с «Empire V (Ампир "В")» предлагал принять таблетку от реальности, даже если на упаковке нет инструкции.
Мировая литература, словно в пику ядерной стабильности, предпочитала расщеплять реальность на альтернативные версии и исторические кошмары, изложенные изнутри слегка помешанными голосами.
Бестселлером года стал тревожный, точнее шокирующий роман-исповедь Джонатана Литтелла «Благоволительницы» (Гонкуровская премия и не только), где эсэсовец, и после войны оставшийся нацистом, ведёт фронтовой дневник как пасторальный блогер — такой взгляд на Вторую мировую глазами палача. Критики до сих пор всерьез обсуждают, является ли роман Литтелла искуплением или просто очень длинным пиар-ходом.
Орхан Памук в 2006-м получил Нобелевскую премию— «за то, что в поисках меланхоличной души родного города нашёл новые символы для столкновения и переплетения культур».
В англоязычном мире царила постколониальная тоска с привкусом глобализации: Букер взяла Киран Десаи с «Наследством разорённых» — романом о том, что даже в Гималаях можно грустить о Лондоне. Получив премию Сомерсета Моэма, Зэди Смит в книге «О красоте» доказала, что университетские склоки — это как новая мировая война, только с более длинными сносками. Премия «Фемина» досталась канадской писательнице Нэнси Хьюстон за роман «Линии разлома», рассказывающий сплетенные истории четверых детей с разных краев земли.
Научная фантастика отметилась знаковым «Спином» Роберта Чарльза Уилсона (премия «Хьюго»). Юрий Никитин, автор и славянского фэнтези и твердой научной фантастики, выпустил роман «Трансчеловек». Владимир Сорокин создал жёсткую сатиру на будущее — «День опричника». Мрачновато, но и сейчас дико популярно в определённых кругах. Русский Букер достался Ольге Славниковой за «2017» — она нарисовала антиутопию уральскую, где будущее похоже на бракованную матрёшку. Всемирная премия фэнтези за лучший роман была вручена Харуки Мураками за роман «Кафка на пляже», за весь его сюрреалистичный мир. Это признание со стороны специализированного жюри подтвердило статус Мураками как писателя, чей магический реализм преодолевает границы жанров.
Премия Александра Солженицына была присуждена Алексею Варламову с формулировкой «за тонкое отслеживание в художественной прозе силы и хрупкости человеческой души, её судьбы в современном мире; за осмысление путей русской литературы XX века в жанре писательских биографий». Эта награда подчеркнула значение глубокой психологической прозы и литературоведческого исследования. Дмитрий Быков (иноагент) получил и «Большую книгу» и «Национальный бестселлер» за жизнеописание Пастернака. Российская литература решила, что её главный жанр — биография, желательно трагическая.
В 2006-м громко заявили о себе (иноагент) Людмила Улицкая (роман «Даниэль Штайн, переводчик») и Захар Прилепин («Санькя»). Читатели в метро прятали «Санькю» в обложку от учебника по квантовой механике — на всякий случай.
Как и всегда, читательский интерес делили между собой интеллектуальная проза и остросюжетное повествование. От мистического «Мобильника» Стивена Кинга (зомби-апокалипсис через гаджеты — уже тогда автор обо всем догадывался) и «Ф.М.» (иноагента) Акунина (игра в Достоевского) до прощальных аккордов классика: Василий Аксёнов в 2006-м опубликовал сразу два значимых романа — «Москва ква-ква» и «Редкие земли», дубненцам особо интересный.
Обращаясь к субкультуре, Вадим Селин с повестью «Свой в доску! Как научиться кататься на скейте» представлял другую, более молодую и актуальную часть литературного процесса.
Вот таким был 2006-й: на полпути к цифре, но уже с тоской по чему-то такому сложному и бумажному, что не поместится ни в один ридер. Литература продолжала исследовать человеческий опыт — от ужасов истории до внутреннего мира подростка, от метафизических поисков до футуристических прогнозов. Бумажные страницы соперничали с зарождающимися цифровыми экранами, а на книжных развалах будущие культовые романы ждали своего часа, чтобы через двадцать лет стать тем самым чтивом, которое достают с дальних полок и читают залпом, вспоминая начало века.
И да — с юбилеем, ОИЯИ! Спасибо, что хоть у нас всё стабильно.
